![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mysliwiecПосле установления здесь советской власти (с 1920-х годов) и до 1940 года, советская одесская область(в которую тогда входило и нынешнее Приднестровье), заканчивалась на правом берегу Днестра в Маяках.
Всё что южнее - от Паланки м Белгород-Днестровска на Днестре и до Измаила на Дунае принадлежало Румынии, и поэтому никакого голодомора там, ни в 1932, ни в 1933 годах не было.
(всё что ниже Днестровского лимана, который делит нынешнюю одесскую область почти пополам, до 1940 года было румынским)
А в подсоветской части нынешней одесской области в эти годы, кроме того, что к 1940 году бфли физически уничтожены 95% священиков и почти все раввины, творилось такое:
В День памяти жертв Голодоморов вспоминаем, как люди выживали в нашей области в 1932-1933 гг.
«По селу ехала повозка – собирали умерших. И хотели отца забрать. Он распух от голода, сидел возле дома. Он говорит: «Я еще живой!». А ему в ответ: «Так завтра умрешь. Мне что, завтра за тобой одним приезжать сюда?».
Это история Марии Цебрий, заставшей ужасы Голодомора 1932-1933 гг. пятилетней девочкой. Ее семье чудом удалось спастись. Не всем так повезло. Но те, кто выжил, хранят память о замученных насмерть искусственным голодом своих родных. В День памяти жертв Голодоморов попытаемся понять, почему советская власть решила так поступить с украинцами, как боролись за жизнь наши прадедушки и прабабушки в Одесской области, узнаем семейные истории тех, кто сумел выжить и тех, кому в 1932-33 гг. не хватило ломтика хлеба…
Откуда пришел голод?
Год 1930-й. По Украине вовсю шагает коллективизация. В селах образуются колхозы и совхозы. У крестьян силой отбирают скот, землю, инвентарь, несогласных с политикой партии объявляют «куркулями», «врагами народа» и отправляют в ссылку. Официальные СМИ радостно сообщают об успехах коммунистической партии. Между тем с увеличением давления на крестьян активизируется крестьянское движение сопротивления.
Только с 20 февраля по 2 апреля 1930 года в Украине прошло 1716 массовых выступлений, из которых 15 квалифицировались как «широкие вооруженные восстания против советской власти». Каждое из них объединяло до двух тысяч человек, которые выступали с лозунгами:
«Верните нам Петлюру!», «Дайте другое государство!», «Да здравствует независимая Украина!», «Долой СССР!», «Давайте завоевывать свободу, долой коммуну!».
Оружием были вилы, лопаты и топоры. Толпы крестьян с пением «Ще не вмерла Україна» занимались ликвидацией местных органов власти. Партийцы и комсомольцы убегали сломя голову.
Привить бунтарям-украинцам трепетание перед советской властью взялись сразу, не теряя времени зря. Если не любить новый режим, так, по крайней мере, бояться его. Это была часть обязательной программы, иначе карточный домик молодого коммунистического государства развалился бы от дыхания тихого ветерка. Потому непокорность взялись выжигать, и это был адский огонь голодной смерти.
Власть увеличила нормы и темпы хлебозаготовки, повесив на украинцев непосильное бремя. Украинским зерном грузили вагоны поездов и трюмы судов, а самих украинцев оставляли на произвол судьбы, один на один перед хищной пастью голода. Сначала тех, кто бойкотировал чрезмерную и несправедливую хлебозаготовку, штрафовали: отбирали мясо и картофель. Вскоре это вошло в норму: активисты специальных бригад по заготовке зерна, так называемые «красные обозы», за определенный процент изъятого зерна и продуктов соглашались ходить по домам и не стеснялись отбирать все, что было съедобным. В основном заготовители были вооружены ружьями, те, кому не хватало оружия, справлялись с крестьянами и с помощью палок: активисты заготовки нередко прибегали к насилию и грабежам.
Сундуки, одежда, посуда, домашние пожитки и инвентарь отбирали у крестьян без вопросов. Особенно это касалось тех, кого было принято называть «зажиточными» и «кулаками». Затем отобранное добро продавали. Такие действия не наказывались, даже всячески приветствовались. Украинским селом шаталось более 110 тысяч добровольцев-заготовителей, нередко привезенных сюда властью, но все же чаще всего набранных из местных, из тех, кто охотно посягал на плоды чужого труда.
Выжившие с ужасом вспоминали, как активисты вылавливали женщин за волосы, тянули по земле и требовали признаться, где в доме или во дворе находится тайник с продуктами.
Дома, где семьи тайно готовили еду, вычисляли по дыму из печной трубы, считывая информацию: в печи разожгли огонь. Врывались в дом и отбирали не только зерно, а даже еду, готовившуюся на огне. По указанию ЦК ВКП (б) и благодаря поддержке подобных добровольцев хлеб вывозили буквально до крошки. В порту отчаливали корабли с полными трюмами зерна, вместе с тем искусственный голод отбирал жизни миллионов.
Выжигая жизни на Одесщине
Но могли ли эти люди спокойно жить дальше с таким грехом на сердце? Как потом они смотрели в глаза тем, кто выжил, несмотря на смертельные тиски двух самых жутких лет? Каково было выжившим жить близ своих мучителей? Ответы на эти вопросы искали во многих украинских семьях, в частности и в Одесской области. В нашем краю плодородные черноземные земли издавна способствовали образованию богатых крестьянских усадеб. Не удивительно, что множество крестьян остро пострадали от политики коллективизации и намерений «советов» остепенить норовистых украинцев.
Память о тех страшных событиях сохраняют, по сути, в каждом доме в Одесской области. Чтобы не потерять в круговороте лет эту память, из уст в уста передаются семейные истории. А многие и записывают мемуары.
Общественный деятель и писатель-мемуарист Владимир Ущаповский, известный в Одессе под псевдо «Шкипер», решил собрать истории своего роду времен Голодомора.
Незадолго до смерти «Шкипер» взялся за систематизацию своего генеалогического древа, создав альбом рассказов, иллюстрированных старинными фотографиями. На примере одного рода можно проследить изменения исторических эпох и познать судьбу людей нашего края. На страницы мемуарного альбома Владимира Ущаповского попали рассказы и воспоминания матери, деда, прадеда…Общественник создал этот альбом с мемуарами для своей семьи, дабы сохранить собственную историю для потомков – не для публикации, не для исследований, но для семейного архива. Однако, «Шкипер» продемонстрировал альбом корреспонденту «048.ua» и рассказал о том, как его род пережил голод. С аккуратно вклеенных пожелтевших фотографий несколько испуганно смотрели крестьяне и представители интеллигенции, и многим из них на судьбе было написано остаться навеки в 1933-ти году.
Грустные, трагические истории хранит род Ушаповских. Чего стоит воспоминание о прадеде Владимира Ущаповского. Был он величайшей души человеком: отдал последний узелок муки большой семье, сам съел мешочек лука, обжег пищеварительную систему и почил с миром, пожертвовав собой ради других. А вот дедушке удалось спастись.
Владимир Ущаповский:
«Деду в 1932 году удалось сбежать с села. Он поехал работать в город. Ему повезло: 16-летнего парня взяли работать в типографию, где выдавали за работу минимальный паек. Работа была вредная – приходилось иметь дело со свинцом (буквы для оттисков были сделаны из свинца). За это давали небольшой паек и немного молока.
Для Советского Союза типография имела огромное значение – место, где находило воплощение пропаганда. Благодаря пайку и молоку ему удавалось держаться в то сложное время. А в 1933 году он поступил в педагогический институт. Вот там были проблемы с питанием. Даже смертность среди студентов была. С сел люди, которым удавалось вырваться в город, ходили на улицах, по квартирам, по общежитиям – просили покушать. Работникам заводов и фабрик не выдавали паек – их просто кормили в столовых.
Выносить что-либо съедобное строго запрещалось. И в то время дед страдал от голода. Он тогда начал пухнуть от голода и терять сознание. И как-то раз он упал в обморок просто на улице.
Его спас один матрос. Привел в чувства и спрашивает: «Ты кто? Студент?». Дед рассказал, где учился. Матрос посочувствовал, так как знал, что студентам жилось очень туго. Кстати, матрос был русским. Он побежал к себе и вернулся через несколько минут со свежим, ароматным, еще теплым хлебом. Матрос нес буханку украдкой, чтобы никто не увидел – наказали бы и его, и того, кому нес гостинец. Мой дед, тогда еще юноша, запомнил этот запах на всю жизнь. И вот этот матрос и эта буханка хлеба спасла жизнь моему деду. Но такие случаи были единичными. Если кто и хотел помочь, то не всегда и удавалось осуществить это».
И историй подобного толка – в каждом доме. Едва ли не каждая семья может создать свою книгу мемуаров ... Вероятно, потому в нашу память вошли две когорты людей: одни – спасавшие голодных, те, кто с милосердием делился последним, а вторые – те, которые отбирали последнее, обрекали на смерть и причиняли боль. Об одних рассказывали своим потомкам с благодарностью, другим же не было прощения в нескольких поколениях.
Владимир Ущаповский:
«Они редко жили после своих деяний в родном селе. В результате своеобразных ротаций они переселялись. Если только их не убивали потомки тех, кто остался в живых.
А в опустелые села приезжали «пришлые»: кремлевское руководство переселяли в Украину россиян с центральных губерний. Так они с презрением относились к тем людям, которые отбирали хлеб и мучили. Если выпадал случай, то могли ликвидировать их, «повесить» на них что-то.
После подобных случаев их старались переселять, давая работу в других населенных пунктах, или они сами просили руководство об этом. А бывало, что не ждали разрешения, а сами уезжали побыстрее.
Этих иродов, обрекавших людей на смерть, отбиравших последнее, отправляли официально «укреплять советскую власть». В Крым часто переселяли. Иногда – на Северный Кавказ.
В наших селах уничтожали украинское население и заменяли умерших русскими, которых вывозили с их деревень. Их заставляли бросать свои дома, свой уклад жизненный и гнали сюда, в Украину. И в чужом краю, в вымершем селе им приходилось все начинать с нуля, пускай и на более богатой земле.
Можно представить, как и пришлым россиянам было несладко – жить в домах убитых голодом, заживо замученных».
Стрелки сверху вниз, показывают переселение россиян в Украину в опустевшие после голодомора села:
Начало переселения:
Страшное прошлое, воспоминания о тяжелых временах разрушительной ржавчиной покрывали сознание выживших украинцев. Даже при независимой Украине, государства с совершенно другим политическим и экономическим строем, они приберегали в кладовках или на кухнях узелки с сухарями, крупами, солью и спичками – на случай голода, который застанет врасплох. Марии Цебрий во время Голодомора было всего 5 лет, однако детская память сумела сохранить страшные воспоминания.
Марии Цебрий:
«В 1933 году много людей умерло, очень много. Страшная голодовка была. Нас было четыре рота детворы у мамы. Она мешала с молоком перемолотые желуди. Печет! Горькое! Но ели. Потому что хотелось кушать. А потом корова умерла. Отмачивали мясо и ели. Даже шкуру потом съели: мама высушила ее, а потом по кусочку резала и варила, а мы то жевали по чуть-чуть и пили воду, в которой шкура варилась.
С сестричкой Верой бродили вокруг по лесам, искали что-то съедобное. Нашли дикую черешню! Какое было счастье! Сестра старше была, забралась на дерево, рвет веточки с ягодами, бросает вниз, а я собираю. Помню, как сейчас: горько-сладкие. Я одну ягодку в рот, а веточку с остальными черешнями за пазуху, чтобы домой принести, и все собираю, собираю…
А отец рассказывал: возвращался домой, видит – трава примятая возле рощи. И красные пятна. Пошел посмотреть, а там тело то ли убитой женщины, то ли умершей, но все мягкие части отрезаны, только костомахи остались.
По селу ехала повозка – собирали умерших. И хотели отца забрать. Он распух от голода, сидел возле дома. Он говорит: «Я еще живой!». А ему в ответ: «Так завтра умрешь. Мне что, завтра за тобой одним приезжать сюда?».
И грузили вот так всех и тогда высыпали в яму на кладбище: кто мертвый, кто живой, кто шевелится, кто пытается уползти… И как только мы не умерли, а выжили после такого, я не знаю. Пусть Бог помилует от такого всех».
Со временем сопротивление украинцев сошло на нет: после тотальной немощи проголодавшегося тела, после страха еле живого духа пропадало желание бороться. И уже в 1935-м году НКВД докладывает в Москву: странное явление происходит в украинских селах – люди массово заготавливают гробы. Когда крестьян спрашивали, зачем они это делают, объясняли, что ждут нового голода, а чтобы не быть погребенными как попало, то готовятся заранее. Украинцев удалось запугать. Произошел перелом, последствия которого ощутимы до сих пор, как будто тогда еще не все украинцы заготовили себе гробы.
Вместо ароматного хлеба
Зима. Мертвая тишина. Только вода. Который день только вода. Хорошо, когда теплая, если активисты-заготовители не погасили жар в печи. Спички – дефицит и роскошь; по старинке в селах держали жар в печи на протяжении всего дня. А есть воду – это не образная фигура. Наполнишь желудок водой – и уже не так сосет под ложечкой от голода. Зимой, бывало, и снег жевали, и водой запивали...
А ноги и живот от лишней водицы еще сильнее пухли. А бывает, найдешь липу или вишню, а если повезет – плоды шиповника, и варишь чай. Несладкий, но лучше, чем сырую воду. Летом и осенью и другие отвары готовили: можно было бы назвать бульоном, если бы не знал, с чего варили этот отвар. А отваривали улиток и пауков, ящериц и змей, а то и мертвых животных.
Такие экстремальные бульоны и супы с помощью большего количества калорий помогали накормить голодные рты и продержаться еще день.
А мертвая тишина стояла вокруг, потому что в радиусе 30 километров от села поймали и съели всех котов и собак.
Охотиться и рыбачить запрещали, но голод все равно вел людей в лес или к водоему.
Активисты-коммунисты отлавливали «нарушителей» и брали под арест. Одна надежда только была – на детей. Ловкая ребятня пряталась от заготовщиков, дети выискивали в лесу плоды желудей, каштанов, шиповника, грызуны – чтобы только не саму воду есть...
Весна приносила надежду тем, кто перезимовал трудную пору. Набухали почки на деревьях; если раньше это воспринималось как сигнал о чуде оживания природы, то теперь почки хватали с деревьев и кушали. Кроны деревьев вновь наполняются птицами, мошкарой. И их поймать – настоящее счастье. Даже червей выловить, вместе со жмыхом или корой из дуба смешать и приготовить какие-то лепешки – это уже шанс увидеть завтра рассвет.
Желание жить гнало украинских крестьян даже к аистовым гнездам. Яйца диких птиц во время голода – грандиозная пища. Но голод заставлял даже убивать и съедать аистов – птиц, которые издавна защищаются украинцами, как священные. В украинских селах даже разрушения аистовых гнезд осуждалось обществом. Но голод не знал пощады. Спрятанные где-то во дворе или огороде жернова спасли человека. Ведь только перемолов кору, плоды, семена, зерно, найденное в норках грызунов, получали надежду на приготовление «еды».
Часто именно дети, которых коммунисты меньше контролировали, добывали эти довольно фантастические продукты и тогда тайно мололи их в жерновах. С такой муки – если эту массу действительно можно так назвать – пекли такие себе лепешки. Поэтому жернова были сокровищем. Поэтому жернова бригады заготовителей изымали или разбивали, сея в воздухе со звуком дробленого камня безмерное отчаяние.
А блюда во время Голодомора готовили действительно не для слабонервных.
Например, лепешка с запаренной измельченной коры дуба, семян льна и щепотки кукурузной муки. Или крапивный корж, испеченный с ошпаренной кипятком крапивы и одуванчика и запаренного пшеницы. На вкус эти блюда, как опилки. Впрочем, а какими еще могут быть на вкус перемешанные в кипятке дробленые желуди и кора?
Или хлебец с тертых каштанов с семенами укропа? Отруби, жмых, горстка зерна – это уже было за счастье. Такое добро можно было выменять на драгоценности или одежду в тех активистов-заготовителей, которые отбирали имущество за проценты.
Небольшой паек давали в колхозе, артелях или обществах совместной обработки земли. Однако это был не хлеб и не зерно – в основном жмых, впрочем, и такому пайку крестьяне были рады. Все больше людей добровольно приходили в колхозы, надеясь на небольшие подачки за тяжелый физический труд на благо Советского Союза.
Нашим предкам во время Голодомора так не хватало элементарного – куска хлеба и горсти зерна.
Помня о них, с молитвой о душах умерших от голода, украинцы ежегодно в последнюю субботу ноября проводят акцию «Запали свічку пам’яті»: зажигают свечи и лампадки, ставят рядышком свежий ароматных хлеб и колосья.
И до сих пор бабушки-прабабушки говорят внукам: черствый ломоть хлеба не выбрасывай – грешно.
Источник:
Всё что южнее - от Паланки м Белгород-Днестровска на Днестре и до Измаила на Дунае принадлежало Румынии, и поэтому никакого голодомора там, ни в 1932, ни в 1933 годах не было.
(всё что ниже Днестровского лимана, который делит нынешнюю одесскую область почти пополам, до 1940 года было румынским)
А в подсоветской части нынешней одесской области в эти годы, кроме того, что к 1940 году бфли физически уничтожены 95% священиков и почти все раввины, творилось такое:
В День памяти жертв Голодоморов вспоминаем, как люди выживали в нашей области в 1932-1933 гг.
«По селу ехала повозка – собирали умерших. И хотели отца забрать. Он распух от голода, сидел возле дома. Он говорит: «Я еще живой!». А ему в ответ: «Так завтра умрешь. Мне что, завтра за тобой одним приезжать сюда?».
Это история Марии Цебрий, заставшей ужасы Голодомора 1932-1933 гг. пятилетней девочкой. Ее семье чудом удалось спастись. Не всем так повезло. Но те, кто выжил, хранят память о замученных насмерть искусственным голодом своих родных. В День памяти жертв Голодоморов попытаемся понять, почему советская власть решила так поступить с украинцами, как боролись за жизнь наши прадедушки и прабабушки в Одесской области, узнаем семейные истории тех, кто сумел выжить и тех, кому в 1932-33 гг. не хватило ломтика хлеба…
Откуда пришел голод?
Год 1930-й. По Украине вовсю шагает коллективизация. В селах образуются колхозы и совхозы. У крестьян силой отбирают скот, землю, инвентарь, несогласных с политикой партии объявляют «куркулями», «врагами народа» и отправляют в ссылку. Официальные СМИ радостно сообщают об успехах коммунистической партии. Между тем с увеличением давления на крестьян активизируется крестьянское движение сопротивления.
Только с 20 февраля по 2 апреля 1930 года в Украине прошло 1716 массовых выступлений, из которых 15 квалифицировались как «широкие вооруженные восстания против советской власти». Каждое из них объединяло до двух тысяч человек, которые выступали с лозунгами:
«Верните нам Петлюру!», «Дайте другое государство!», «Да здравствует независимая Украина!», «Долой СССР!», «Давайте завоевывать свободу, долой коммуну!».
Оружием были вилы, лопаты и топоры. Толпы крестьян с пением «Ще не вмерла Україна» занимались ликвидацией местных органов власти. Партийцы и комсомольцы убегали сломя голову.
Привить бунтарям-украинцам трепетание перед советской властью взялись сразу, не теряя времени зря. Если не любить новый режим, так, по крайней мере, бояться его. Это была часть обязательной программы, иначе карточный домик молодого коммунистического государства развалился бы от дыхания тихого ветерка. Потому непокорность взялись выжигать, и это был адский огонь голодной смерти.
Власть увеличила нормы и темпы хлебозаготовки, повесив на украинцев непосильное бремя. Украинским зерном грузили вагоны поездов и трюмы судов, а самих украинцев оставляли на произвол судьбы, один на один перед хищной пастью голода. Сначала тех, кто бойкотировал чрезмерную и несправедливую хлебозаготовку, штрафовали: отбирали мясо и картофель. Вскоре это вошло в норму: активисты специальных бригад по заготовке зерна, так называемые «красные обозы», за определенный процент изъятого зерна и продуктов соглашались ходить по домам и не стеснялись отбирать все, что было съедобным. В основном заготовители были вооружены ружьями, те, кому не хватало оружия, справлялись с крестьянами и с помощью палок: активисты заготовки нередко прибегали к насилию и грабежам.
Сундуки, одежда, посуда, домашние пожитки и инвентарь отбирали у крестьян без вопросов. Особенно это касалось тех, кого было принято называть «зажиточными» и «кулаками». Затем отобранное добро продавали. Такие действия не наказывались, даже всячески приветствовались. Украинским селом шаталось более 110 тысяч добровольцев-заготовителей, нередко привезенных сюда властью, но все же чаще всего набранных из местных, из тех, кто охотно посягал на плоды чужого труда.
Выжившие с ужасом вспоминали, как активисты вылавливали женщин за волосы, тянули по земле и требовали признаться, где в доме или во дворе находится тайник с продуктами.
Дома, где семьи тайно готовили еду, вычисляли по дыму из печной трубы, считывая информацию: в печи разожгли огонь. Врывались в дом и отбирали не только зерно, а даже еду, готовившуюся на огне. По указанию ЦК ВКП (б) и благодаря поддержке подобных добровольцев хлеб вывозили буквально до крошки. В порту отчаливали корабли с полными трюмами зерна, вместе с тем искусственный голод отбирал жизни миллионов.
Выжигая жизни на Одесщине
Но могли ли эти люди спокойно жить дальше с таким грехом на сердце? Как потом они смотрели в глаза тем, кто выжил, несмотря на смертельные тиски двух самых жутких лет? Каково было выжившим жить близ своих мучителей? Ответы на эти вопросы искали во многих украинских семьях, в частности и в Одесской области. В нашем краю плодородные черноземные земли издавна способствовали образованию богатых крестьянских усадеб. Не удивительно, что множество крестьян остро пострадали от политики коллективизации и намерений «советов» остепенить норовистых украинцев.
Память о тех страшных событиях сохраняют, по сути, в каждом доме в Одесской области. Чтобы не потерять в круговороте лет эту память, из уст в уста передаются семейные истории. А многие и записывают мемуары.
Общественный деятель и писатель-мемуарист Владимир Ущаповский, известный в Одессе под псевдо «Шкипер», решил собрать истории своего роду времен Голодомора.
Незадолго до смерти «Шкипер» взялся за систематизацию своего генеалогического древа, создав альбом рассказов, иллюстрированных старинными фотографиями. На примере одного рода можно проследить изменения исторических эпох и познать судьбу людей нашего края. На страницы мемуарного альбома Владимира Ущаповского попали рассказы и воспоминания матери, деда, прадеда…Общественник создал этот альбом с мемуарами для своей семьи, дабы сохранить собственную историю для потомков – не для публикации, не для исследований, но для семейного архива. Однако, «Шкипер» продемонстрировал альбом корреспонденту «048.ua» и рассказал о том, как его род пережил голод. С аккуратно вклеенных пожелтевших фотографий несколько испуганно смотрели крестьяне и представители интеллигенции, и многим из них на судьбе было написано остаться навеки в 1933-ти году.
Грустные, трагические истории хранит род Ушаповских. Чего стоит воспоминание о прадеде Владимира Ущаповского. Был он величайшей души человеком: отдал последний узелок муки большой семье, сам съел мешочек лука, обжег пищеварительную систему и почил с миром, пожертвовав собой ради других. А вот дедушке удалось спастись.
Владимир Ущаповский:
«Деду в 1932 году удалось сбежать с села. Он поехал работать в город. Ему повезло: 16-летнего парня взяли работать в типографию, где выдавали за работу минимальный паек. Работа была вредная – приходилось иметь дело со свинцом (буквы для оттисков были сделаны из свинца). За это давали небольшой паек и немного молока.
Для Советского Союза типография имела огромное значение – место, где находило воплощение пропаганда. Благодаря пайку и молоку ему удавалось держаться в то сложное время. А в 1933 году он поступил в педагогический институт. Вот там были проблемы с питанием. Даже смертность среди студентов была. С сел люди, которым удавалось вырваться в город, ходили на улицах, по квартирам, по общежитиям – просили покушать. Работникам заводов и фабрик не выдавали паек – их просто кормили в столовых.
Выносить что-либо съедобное строго запрещалось. И в то время дед страдал от голода. Он тогда начал пухнуть от голода и терять сознание. И как-то раз он упал в обморок просто на улице.
Его спас один матрос. Привел в чувства и спрашивает: «Ты кто? Студент?». Дед рассказал, где учился. Матрос посочувствовал, так как знал, что студентам жилось очень туго. Кстати, матрос был русским. Он побежал к себе и вернулся через несколько минут со свежим, ароматным, еще теплым хлебом. Матрос нес буханку украдкой, чтобы никто не увидел – наказали бы и его, и того, кому нес гостинец. Мой дед, тогда еще юноша, запомнил этот запах на всю жизнь. И вот этот матрос и эта буханка хлеба спасла жизнь моему деду. Но такие случаи были единичными. Если кто и хотел помочь, то не всегда и удавалось осуществить это».
И историй подобного толка – в каждом доме. Едва ли не каждая семья может создать свою книгу мемуаров ... Вероятно, потому в нашу память вошли две когорты людей: одни – спасавшие голодных, те, кто с милосердием делился последним, а вторые – те, которые отбирали последнее, обрекали на смерть и причиняли боль. Об одних рассказывали своим потомкам с благодарностью, другим же не было прощения в нескольких поколениях.
Владимир Ущаповский:
«Они редко жили после своих деяний в родном селе. В результате своеобразных ротаций они переселялись. Если только их не убивали потомки тех, кто остался в живых.
А в опустелые села приезжали «пришлые»: кремлевское руководство переселяли в Украину россиян с центральных губерний. Так они с презрением относились к тем людям, которые отбирали хлеб и мучили. Если выпадал случай, то могли ликвидировать их, «повесить» на них что-то.
После подобных случаев их старались переселять, давая работу в других населенных пунктах, или они сами просили руководство об этом. А бывало, что не ждали разрешения, а сами уезжали побыстрее.
Этих иродов, обрекавших людей на смерть, отбиравших последнее, отправляли официально «укреплять советскую власть». В Крым часто переселяли. Иногда – на Северный Кавказ.
В наших селах уничтожали украинское население и заменяли умерших русскими, которых вывозили с их деревень. Их заставляли бросать свои дома, свой уклад жизненный и гнали сюда, в Украину. И в чужом краю, в вымершем селе им приходилось все начинать с нуля, пускай и на более богатой земле.
Можно представить, как и пришлым россиянам было несладко – жить в домах убитых голодом, заживо замученных».
Стрелки сверху вниз, показывают переселение россиян в Украину в опустевшие после голодомора села:
Начало переселения:
Страшное прошлое, воспоминания о тяжелых временах разрушительной ржавчиной покрывали сознание выживших украинцев. Даже при независимой Украине, государства с совершенно другим политическим и экономическим строем, они приберегали в кладовках или на кухнях узелки с сухарями, крупами, солью и спичками – на случай голода, который застанет врасплох. Марии Цебрий во время Голодомора было всего 5 лет, однако детская память сумела сохранить страшные воспоминания.
Марии Цебрий:
«В 1933 году много людей умерло, очень много. Страшная голодовка была. Нас было четыре рота детворы у мамы. Она мешала с молоком перемолотые желуди. Печет! Горькое! Но ели. Потому что хотелось кушать. А потом корова умерла. Отмачивали мясо и ели. Даже шкуру потом съели: мама высушила ее, а потом по кусочку резала и варила, а мы то жевали по чуть-чуть и пили воду, в которой шкура варилась.
С сестричкой Верой бродили вокруг по лесам, искали что-то съедобное. Нашли дикую черешню! Какое было счастье! Сестра старше была, забралась на дерево, рвет веточки с ягодами, бросает вниз, а я собираю. Помню, как сейчас: горько-сладкие. Я одну ягодку в рот, а веточку с остальными черешнями за пазуху, чтобы домой принести, и все собираю, собираю…
А отец рассказывал: возвращался домой, видит – трава примятая возле рощи. И красные пятна. Пошел посмотреть, а там тело то ли убитой женщины, то ли умершей, но все мягкие части отрезаны, только костомахи остались.
По селу ехала повозка – собирали умерших. И хотели отца забрать. Он распух от голода, сидел возле дома. Он говорит: «Я еще живой!». А ему в ответ: «Так завтра умрешь. Мне что, завтра за тобой одним приезжать сюда?».
И грузили вот так всех и тогда высыпали в яму на кладбище: кто мертвый, кто живой, кто шевелится, кто пытается уползти… И как только мы не умерли, а выжили после такого, я не знаю. Пусть Бог помилует от такого всех».
Со временем сопротивление украинцев сошло на нет: после тотальной немощи проголодавшегося тела, после страха еле живого духа пропадало желание бороться. И уже в 1935-м году НКВД докладывает в Москву: странное явление происходит в украинских селах – люди массово заготавливают гробы. Когда крестьян спрашивали, зачем они это делают, объясняли, что ждут нового голода, а чтобы не быть погребенными как попало, то готовятся заранее. Украинцев удалось запугать. Произошел перелом, последствия которого ощутимы до сих пор, как будто тогда еще не все украинцы заготовили себе гробы.
Вместо ароматного хлеба
Зима. Мертвая тишина. Только вода. Который день только вода. Хорошо, когда теплая, если активисты-заготовители не погасили жар в печи. Спички – дефицит и роскошь; по старинке в селах держали жар в печи на протяжении всего дня. А есть воду – это не образная фигура. Наполнишь желудок водой – и уже не так сосет под ложечкой от голода. Зимой, бывало, и снег жевали, и водой запивали...
А ноги и живот от лишней водицы еще сильнее пухли. А бывает, найдешь липу или вишню, а если повезет – плоды шиповника, и варишь чай. Несладкий, но лучше, чем сырую воду. Летом и осенью и другие отвары готовили: можно было бы назвать бульоном, если бы не знал, с чего варили этот отвар. А отваривали улиток и пауков, ящериц и змей, а то и мертвых животных.
Такие экстремальные бульоны и супы с помощью большего количества калорий помогали накормить голодные рты и продержаться еще день.
А мертвая тишина стояла вокруг, потому что в радиусе 30 километров от села поймали и съели всех котов и собак.
Охотиться и рыбачить запрещали, но голод все равно вел людей в лес или к водоему.
Активисты-коммунисты отлавливали «нарушителей» и брали под арест. Одна надежда только была – на детей. Ловкая ребятня пряталась от заготовщиков, дети выискивали в лесу плоды желудей, каштанов, шиповника, грызуны – чтобы только не саму воду есть...
Весна приносила надежду тем, кто перезимовал трудную пору. Набухали почки на деревьях; если раньше это воспринималось как сигнал о чуде оживания природы, то теперь почки хватали с деревьев и кушали. Кроны деревьев вновь наполняются птицами, мошкарой. И их поймать – настоящее счастье. Даже червей выловить, вместе со жмыхом или корой из дуба смешать и приготовить какие-то лепешки – это уже шанс увидеть завтра рассвет.
Желание жить гнало украинских крестьян даже к аистовым гнездам. Яйца диких птиц во время голода – грандиозная пища. Но голод заставлял даже убивать и съедать аистов – птиц, которые издавна защищаются украинцами, как священные. В украинских селах даже разрушения аистовых гнезд осуждалось обществом. Но голод не знал пощады. Спрятанные где-то во дворе или огороде жернова спасли человека. Ведь только перемолов кору, плоды, семена, зерно, найденное в норках грызунов, получали надежду на приготовление «еды».
Часто именно дети, которых коммунисты меньше контролировали, добывали эти довольно фантастические продукты и тогда тайно мололи их в жерновах. С такой муки – если эту массу действительно можно так назвать – пекли такие себе лепешки. Поэтому жернова были сокровищем. Поэтому жернова бригады заготовителей изымали или разбивали, сея в воздухе со звуком дробленого камня безмерное отчаяние.
А блюда во время Голодомора готовили действительно не для слабонервных.
Например, лепешка с запаренной измельченной коры дуба, семян льна и щепотки кукурузной муки. Или крапивный корж, испеченный с ошпаренной кипятком крапивы и одуванчика и запаренного пшеницы. На вкус эти блюда, как опилки. Впрочем, а какими еще могут быть на вкус перемешанные в кипятке дробленые желуди и кора?
Или хлебец с тертых каштанов с семенами укропа? Отруби, жмых, горстка зерна – это уже было за счастье. Такое добро можно было выменять на драгоценности или одежду в тех активистов-заготовителей, которые отбирали имущество за проценты.
Небольшой паек давали в колхозе, артелях или обществах совместной обработки земли. Однако это был не хлеб и не зерно – в основном жмых, впрочем, и такому пайку крестьяне были рады. Все больше людей добровольно приходили в колхозы, надеясь на небольшие подачки за тяжелый физический труд на благо Советского Союза.
Нашим предкам во время Голодомора так не хватало элементарного – куска хлеба и горсти зерна.
Помня о них, с молитвой о душах умерших от голода, украинцы ежегодно в последнюю субботу ноября проводят акцию «Запали свічку пам’яті»: зажигают свечи и лампадки, ставят рядышком свежий ароматных хлеб и колосья.
И до сих пор бабушки-прабабушки говорят внукам: черствый ломоть хлеба не выбрасывай – грешно.
Источник:
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-11-28 03:37 pm (UTC)no subject
Date: 2015-11-28 06:53 pm (UTC)архивы должны быть открыты
no subject
Date: 2015-11-28 07:51 pm (UTC)В"ятрович этим уже занимается и закон уже принят. Когда все процедуры закончатся (думаю, что уже после Нового Года), положу в карман паспорт и пойду в наш местный СБУ - посмотреть-почитать своё личное дело, которое в СССР на меня вело КГБ.
no subject
Date: 2015-11-28 07:52 pm (UTC)no subject
Date: 2015-11-28 07:57 pm (UTC)Я у него в личку спрашивал, он ответил, что это будет вполне реально и для этого (в том числе) архивы и открываются. Там есть специальный пункт - каждый имеет право ознакомиться со всем, что в этих архивах не него есть.
no subject
Date: 2015-11-28 08:03 pm (UTC)то, что еще не уничтожено
no subject
Date: 2015-11-28 08:08 pm (UTC)Через пару дней, министр культуры РФ Мединский, в другом интервью сказал, что после таких заявлений, директору Мироненко не мешало бы подумать о поиске другой работы.
no subject
Date: 2015-11-28 08:01 pm (UTC)no subject
Date: 2015-11-29 07:37 am (UTC)Каким скотом нужно быть, что бы юродствовать на трагедии? Голодомор на Украине организовали КОММУНИСТЫ, в т.ч. УКРАИНСКИЕ коммунисты. Активисты, которые в селах реквизировали продовольствие, были УКРАИНЦАМИ. А русские были такими же жертвами большевиков, как и украинцы.
Вот, вроде как общая трагедия, а отдельные мерзавцы и тут подпускают вонь о "рууских, как организаторов голодомора украинцев".
no subject
Date: 2015-11-29 10:20 am (UTC)" По сути, это была сталинская колонизация, орудием которой являлись советизированные русские. В более мягкой форме те же процессы происходили и в Прибалтике, которая, как ненадёжный регион с высочайшими показателями антисоветизма, была организованно разбавлена «понаехавшими» из российских областей. То есть, империя целенаправленно разбавляла свои проблемные окраины русскими, как бы «минировала» ими эти регионы. Приезжие приносили с собой советскую ментальность, нежелание узнавать местную культуру, считаться с ней — особенно резко это проявлялось в Прибалтике.
Русские выступали носителями имперского сознания,..
Неслучайно, что местами сбора русских протестных акций в Украине становятся памятники Ленину (в Эстонии 2007-го, напомню, такой точкой сбора стал «бронзовый солдат», тоже реликт советского идеологического культа). Вы посмотрите на крымских русских — они просто кончают от радости возвращения в совок. Именно в совок, а не просто в Россию.
поскольку русский народ исторически сформировался как имперский этнос с соответствующей ментальностью. Так и не став нормальной нацией с собственными интересами, русские полностью отождествили себя с Империей (хотя Империя себя с ними НЕ отождествляет, вот что важно). Сама русская культура, русский язык издавна были важнейшими составляющими имперской политики. Империя всегда использовала русских как безликий цементирующий субстрат — к этому предрасполагала их численность и, увы, специфическая ментальность. Не случайно, что именно русских удалось превратить в советский народ; не случайно, что после распада СССР именно в Российской Федерации захлебнулась десоветизация и победил чекистский неосоветизм.
В чём причина столь нервной реакции большинства русских на государства Прибалтики, на Украину, Грузию времён Саакашвили? Ответ один: в стремлении этих стран порвать с совком, в их принципиальной заявке на исторический прозападный антисоветизм. Русские в своём большинстве остаются советским народом. Именно это обстоятельство периодически выпирает в Прибалтике и особенно, прямо-таки острым углом — в Украине.
А в России волной поднялось встречное единодушие: чуть ли не все, от режиссёров до домохозяек, от фашистов до либералов буквально ополоумели от приращения империи куском территории, добытым путём захвата. Имперский территориальный фетишизм мгновенно сплотил всех. Вот она, оказывается, русская идея! Все попытки гуманистической перестройки русской ментальности, переналадки её в неимперском, демократическом ключе, худо-бедно предпринимавшиеся в эпоху Ельцина, провалились. Перед нами вновь прежний монстр, эдакий тиранозавр массового сознания, и он жаждет крови.
Русские с их ментальностью, надо честно признать, стали проблемой для окружающих и для самих себя. Всюду на постсоветском пространстве, где происходит движение в сторону Запада, они выступают в качестве тормоза или балласта. Им не нужна свобода, они не воспринимают Европу и не хотят пускать в неё других.
отныне быть подлинным русским националистом практически невозможно, ибо русской нации объективно не существует. Русские громогласно подтвердили, что они остаются имперским народом. Им не нужна другая судьба. Они согласны, чтобы их гнобили — лишь бы начальство давало им возможность гнобить других. Ну, это уже что-то из ментальности вертухаев".
Александр Широпаев
"Русские как проблема"
no subject
Date: 2015-11-29 10:37 am (UTC)Широпаев - это больной мазохизмом человек, которому нравится самого себя поливать дерьмом.
no subject
Date: 2015-11-29 11:53 am (UTC)Поэтому, среди них не исключение и помоскаленные из украинцев.
Я даже вам больше скажу- украинцам надо ещё каяться, за то, что и Феофан Прокопович (наставник Петра) и хохлы типа Разумовских и канцлера Безбородька фактически тогда и строили эту империю.
И поэтому, так как этнического народа "русские" не существует в природе, то при всем желании разжечь "межнациональную ненависть" ни у кого не получится.
Потому что разжечь межнациональную ненависть можно только между реально существующими нациями, а сообщество русские это не нация, а совсем другое, для других целей, создаваемое властью России сообщество. Сообщество создаваемое путем процесса насильственной денационализации до степени русскости - как коренных народов России, так и инородцев.
Через лишение их своих языков, через объявление русскими их народных костюмов, их сказок, и обычаев, их обрядов, их народных традиций.
У него другая аксиоматика, другие приоритеты и другая логика поведения.
Любой народ/нация хочет, чтобы у себя дома было хорошо, а сообществу русских на это похер - путь кругом рвань-пьянь, бурьян, косые заборы, березки в грязи по колено, зато - "Была бы Страна Родная (империя) и нету других забот".
Именно для этого процесса, с целью создать ложную картину ассимиляции всяческой неруси, в якобы уже давно, 1000 лет существующий исконный славянский русский народ, и придуман эвфемизм "обрусение":
Ещё не так давно, в 1830 году, (не злокозненные иностранцы, а в самой России) обрусевших было не так много, ещё было очевидно, что север империи, поволжье, подонье ещё не обрусели (не денационализированы до степени русскости):
А сегодня их потомков московская пропаганда уже убедила, что именно они и есть соль земли русской - уже как 1000 лет исконные русские.
Хотя процесс создания этого сообщества "служивых людей империи" (у османов таких называли янычарами) далеко не закончен и продолжается на наших глазах.
Вот на такой брехне ( и самообман для своих и обман для посторонних) у вас всё и построено.
no subject
Date: 2015-11-29 12:41 pm (UTC)Аналогично, совершенно справедливо следующее утверждение:
Правда в том, что так как этнического украинского народа не существует в природе, то всё сообщество "украинцы" состоит из украинцев в первом, втором, третьем, четвертом, поколениях, происходящих из множества различных народностей, этносов и этнических народов имевших или имеющих несчастье жить в пределах УССР.
Я даже вам больше скажу- украинцам надо ещё каяться, за то, что и Феофан Прокопович (наставник Петра) и хохлы типа Разумовских и канцлера Безбородька фактически тогда и строили эту империю
Безбородько и Разумовский были малороссами, т.е. юго-западными русскими. Украинцами они не были и себя таковыми не считали.
И поэтому, так как этнического народа "русские" не существует в природе, то при всем желании разжечь "межнациональную ненависть" ни у кого не получится.
Ну как нет? Я русский, Пушкин русский, Есенин русский, Жуков русский. Это этнического народа "украинцы" нет, поэтому жертвы Голодомора - это крестьяне разного этнического происхождения. некого было голодоморить по этническому признаку, ввиду отсутствия украинцев.
Если обрусевали, значит был такой этнос, русские. Нельзя офранцузиться, если нет французов.
А сегодня их потомков московская пропаганда уже убедила, что именно они и есть соль земли русской - уже как 1000 лет исконные русские.
Да, мои предки уже 1000 лет как исконные русские. А твои еще вчера говорили на каком то диалекте тюркских языков.
Вот на такой брехне ( и самообман для своих и обман для посторонних) у вас свидомизм и построен.
no subject
Date: 2015-11-29 03:09 pm (UTC)"Интересует меня не отношение христиан к еврейской ассимиляции, а самочувствие еврейских ассимиляторов. Я считаю их позицию в основе и по существу ложной и стараюсь проследить и отметить те случаи, когда эта внутренняя ложь обнаруживается особенно выпукло, когда сама жизнь, так сказать, демонстрирует против ассимиляции. Такой случай, по-моему, теперь налицо, когда ассимилированные евреи в огромном городе (Одессе) вынуждены фигурировать в роли единственных носителей русской культуры — «единственных музыкантов на чужой свадьбе, с которой хозяева ушли». На эту ситуацию я хотел обратить внимание самих «музыкантов», предложить им обдумать ее и сделать выводы. Так как дискуссия вместо того направилась по совершенно постороннему фарватеру, то позволю себе вернуться к сути вопроса и сделать эти выводы так, как я их понимаю.
Совершенно неопровержимо установленным я считаю тот факт, что ассимилированные евреи в нашем городе действительно очутились в роли единственных публичных носителей и насаждателей русской культуры. Этого никто во всей дискуссии даже не пробовал отрицать, ибо это слишком яркая очевидность. Обсуждая и оценивая эту любопытную ситуацию, я прежде всего нахожу ее в высочайшей степени комичной".
Очевидно, каждый в душе чувствует, что «ассимиляция». «слияние» с окружающей средой обязательно требует «рецепции», согласия окружающей среды: для того, чтобы обрусение не было унизительным, необходима тут же наличность большой русской толпы, в которой евреи могли бы рассыпаться, разместиться, растаять — и притом с ее хотя бы молчаливого согласия.
Тогда бы в этой массе действительно все перемешалось; рядом с тремя русскими ораторами мог бы тогда выступить четвертым и еврей и тоже сказать «мы, русские» или «наша русская литература» — и это стерлось бы, утонуло бы в общем впечатлении. Но когда русской толпы нет и никак ее не заманишь и не притянешь, и на празднествах русской культуры в полумиллионном городе одни евреи, совершенно лишенные русского прикрытия, бьют в барабан и кричат «ура» во славу «нашей литературы», — то эта ситуация комична, потому что комична.
Ассимиляция по природе своей требует незаметности, наглядной возможности утонуть в громаде ассимилирующего тела: где девять русских, там еврей еще кое-как может быть «десятым русским»; но когда пропорция обратная или того хуже — весь, как говорится по-еврейски, «миньян» состоит из великороссов еврейского происхождения, то это есть явление высочайшего и глубочайшего социального комизма."
Владимир (Зеев) Жаботинский. "На ложном пути".
1912 год.
no subject
Date: 2015-11-29 03:17 pm (UTC)Для русских же этническое ядро хорошо просматривается. Это первая русь, завоевавшая Киев (варяги, чудь, весь, словене, меря и кривичи) их потомки, плюс вятичи, северяне и радимичи (в Брянской области) и составили костяк русского этноса. Плюс ассимилированные поляне и древляне.
Украинцы же - это потомки туранских кочевников, заменивших коренное русское население Приднепровья в годы, когда вся территория Украины входила в состав Улуса Джучи.
no subject
Date: 2015-11-29 05:49 pm (UTC)Остальных не перепроверял, не интересовался , а про то, что Порошенко - еврей -чистый кацапский фейк.
Отец с детсва Порошенко и родом из села Сафьяны под Измаилом. Там всю их семью знают, родной брат отца долгое время был председателем колхоза, сестра отца до сих пор там живет.
Мама Порошенко - родом из села Матроска (которое после расширения Измаила фактически стало частью города) - девичья фамилия Григорчук.
У меня в Измаиле есть родственник.
Я его попросил перепроверить на месте и он подтвердил это.
* * *
Про улус Джучи - чья бы корова мычала.
no subject
Date: 2015-11-29 05:54 pm (UTC)Проверь Яйценюка, будешь удивлен.
Про улус Джучи - чья бы корова мычала.
Вот и я про то, что только не украинская.
В отличии от русского Севера, который не входил в состав Улуса Джучи, вся Украина в состав Улуса Джучи входит. Это к вопросу о наследниках Орды, украинцах.
no subject
Date: 2015-11-29 05:56 pm (UTC)no subject
Date: 2015-11-29 06:15 pm (UTC)В конце IX — начале X веков сложилось сильное славянское государство — Киевская Русь.
На месте развалин римской крепости Сморнис вырос новый славянский город Смил, впоследствии вошел в состав Галицко-Волынского княжества, потом в ВКЛ.
Турки захватили эти места только в конце 1484 году и переименовали Смил в Измаил.
1790 года усиленную крепость, считавшуюся к тому моменту неприступной, штурмом взял Александр Суворов.
В 1809 году город взят русскими войсками, которыми командовал генерал Засс
В 1791 году по Ясскому договору город вновь был возвращён Османской империи.
В 1856 году Измаил передан Россией Молдавскому княжеству, вассалу Турции, по Парижскому трактату.
Основные инженерные сооружения крепости были взорваны, а земляные валы были частично срыты.
В 1861 году вместе со всей Молдавией вошёл в состав Объединённого княжества Валахии и Молдавии (будущей Румынии),
По Берлинскому трактату 1878 года Румыния уступила обратно императору всероссийскому Александру II часть Бессарабской территории, включая и город Измаил
С 1918 по 1940 - опять Румыния.
no subject
Date: 2015-11-29 06:17 pm (UTC)no subject
Date: 2015-11-29 03:16 pm (UTC)В тех империях, где действительно был титульный этнос=этнический народ, титульная нация, эта титульная нация империи жила лучше всех в этой империи.
При королеве Викории в Британской империи быть англичанином - это было престижно, денежно и комфортно.
А когда "русские" в России жили лучше всех? Лучше всех нерусских в той стране?
При Грозном, при Петре, при Екатерине, при Сталине, при Путине?
А никогда.
Не для этого их, русских, империя создавала.
no subject
Date: 2015-11-29 03:19 pm (UTC)no subject
Date: 2015-11-29 12:43 pm (UTC)Полный текст интервью Путина российским телеканалам
Тема:
Интервью Путина трем российским телеканалам (26)
21:0217.10.2011
"А что такое Советский Союз?
Это Россия и есть, только называлась по-другому".
(с)
РИА Новости http://ria.ru/politics/20111017/462204254.html#ixzz3ssrR4lJZ
no subject
Date: 2015-11-29 12:46 pm (UTC)